Если я спрошу вас, путешествующих в горах, опасна ли расселина в скале, вы наверняка от­ветите утвердительно. А если я к этому добав­лю, что расселина эта обладает свойством сжиматься и вы рискуете оставить там ногу или быть зажатыми целиком? А если эта расселина в подводной скале? Именно эта катастрофа и случится, если вы, путешест­вуя по дну тропического моря, среди кораллов, наступите на ракуш­ку — гигантскую тридакну. Длина ее (диаметр) до 2 метров, а вес до полутонны. Как и все ракушки, она лежит на дне, раскрыв свои извилистые и замаскированные обрастани­ями раковины. Потревоженная, она смыкает створки, и ни руками, ни ломом ее не раскро­ешь. Были случаи, когда люди погибали, но ее особенная опасность сильно преувеличена. Створ­ки сжимаются не молниеносно, а постепенно и, главное, неплотно, и всегда есть возмож­ность перерезать мускул-замыкатель ножом. А если нет ножа? Недаром все-таки три­дакну зовут «ловушкой смерти».

Плавают по поверхности тропических морей инте­реснейшие животные сифонофоры, оснащенные по всем правилам морского искусства парусами — «португальский кораблик» (физалия) и парусник (велелля). Это типичные представители плейсто­на. У них есть все, чтобы хорошо держаться и передвигаться по поверхности. Тело кораблика — это надутый пузырь (пневматофор), длиной до 30 сантиметров, с косо поставленным гребнем (пару­сом). Парус всегда гонит корабли против ветра. С «днища» кораблика свисает целая гирлянда жгучих щупалец, убивающих и хватающих всю жив­ность, попадающуюся по курсу живого суденыш­ка. Целые флотилии «португальских корабликов» наблюдают путешественники с кораблей, пересе­кающих Гольфстрим. По воле волн и ветра спе­шат и стайки ярко-голубых парусников, очень похожих на кораблики. Только вот плотики (с воздушными камерами) и щупальца у них по­меньше, потому и жгутся они слабее физалий.

Скаты хвостоколы, обитающие у нас в Черном и Японском морях, хорошо известные людям коло­тыми ранами на ногах, и есть морские коты. Чем они еще интересны? Ну, может быть, тем, что сам­ки детенышей-мальков рождают, а не откладыва­ют икру, как все рыбы. Морской кот — живоро­дящая рыба, но она не одна такая, о живородящих рыбах мы поговорим чуть позднее. А вот общи­тельная усатая рыба-кошка из Карибского моря плавает вдоль набережных и наперегонки с чай­ками подбирает пищевые отбросы. А усатая она потому, что сродни сомам. Сомы без усов — не сомы!

Треск стоит в бухточках Японского моря от «пис­толетной пальбы» рачков-щелкунов альфеусов. Сла­бенькие, хрупкие, не больше мизинца, часто, спря­тавшись в раковину, они стреляют оттуда по врагу из пистолета-водомета. А свою добычу, мелких животных, они просто оглушают громкими щел­чками. Оружие альфеуса не что иное, как большу­щая клешня (другая крошечная), больше полови­ны самого рачка. Подводный, водометный писто­лет — еще одно удивительное изобретение Природы!

Житель островов в Карибском море великолепный фрегат тоже имеет под горлом умопомрачитель­ный красный мешок. Но его предназначение другое. Он служит для привлечения самки. При ее приближении возбуждение самца достигает апогея, а размеры красного бурдюка — ошеломля­ющих размеров. Почти все эти эпитеты принад­лежат Жаку-Иву Кусто, наблюдавшему фрегатов на острове Изабелла.

Организмов, обрастающих подводные предметы (хо­зяйственные постройки, гидротехнические соору­жения, водоводы, днища судов), очень много. Их и зовут обрастателями. Селятся они и на живых предметах (раковинах моллюсков, панцирях раков, крабов и черепах, коже рыб и млекопитающих). Наиболее распространенные обрастатели в наших морях: усоногие рачки — балянусы (морские желуди), моллюски — мидии, дрейссены, много-щетинковые черви полихеты — нереисы и гидро-идесы, оболочники-асцидии, многочисленные водо­росли. Мало того, что они разрушают постройки, засоряют трубы, ухудшают качество воды, они «тор­мозят» корабли. Балянусы, например, снижают ско­рость судна на 50% и требу­ют дополнительно топлива на преодоление сопротивления воды до 30— 50%.

Они, в прямом смысле слова, мешали ему откры­вать Америку. Когда в 1492 году Колумб пересе­кал океан, его и спутников поразили стада чере­пах, преграждавшие путь кораблям, с трудом пе­ремещавшимся среди массы черепашьих панцирей. Это было одно из чудес Нового Света. Но чудеса не долговечны! «К настоящему времени от этого изобилия, — пишет американский зоолог Арчи Карр, специализирующийся на рептилиях, — не осталось и следа». Роковой оказалась для морских черепах мода на «черепаховый суп».

Очень доходчиво и образно рассказывает об этом В. Федоров. Все начинается на коралловом рифе с гигантских лугов зеленых макроводорослей (крупных), микроводорослей (микроскопических) и микропланктона. Именно они из минераль­ных солей океана — фосфора, азота, кремния — и солнечной энергии создают первичное органи­ческое вещество. Эти организмы являются пер­вым звеном в пищевой цепочке рифа и кормят следующее звено. Например, морские ежи, сидя на дне, под рифом, уплетают салат из обрывков зеленых водорослей, сносящихся вниз по склону рифа.